Камчатский край / Биографии


Почетные граждане Камчатской области и города Петропавловска-Камчатского
Качин Дмитрий Иванович

Марина Мишланова. Д. И. Качин: "Всё лучшее я оставил Камчатке"

Дмитрий Иванович Качин. С этим именем на Камчатке связано очень и очень много. "Шестидесятники" произносят его спустя годы с нескрываемым уважением.

"Умница, грамотный специалист, человек дела" — вот лишь часть отзывов тех, кто вместе с Качиным "поднимал" Камчатку.

Приехав, как и наши молодые отцы, в 1954-м на полуостров, он начинал тралмастером. С 1971 по 1986 год его восемь (!) раз избирали на должность первого секретаря Камчатского обкома партии — губернаторов в ту пору не было. Как сказали бы сегодня, рейтинг у него был высокий. И не случайно: он любил Камчатку, а Камчатка любила его. За умение ценить в человеке не пустые слова, а деловые качества, поощрять, а не душить инициативу, хозяйствовать, а не командовать... Даже созвучие его имени с именем полуострова кажется не простым совпадением — знаком всезнающей судьбы.

В сентябре (1999 года. — Прим. ред.) Дмитрий Иванович приехал по приглашению городской администрации на празднование 259-летия Петропавловска, и ему присвоили звание "Почетный гражданин города". По его мнению, это признание заслуг всех людей, которые жили и работали здесь в 70-е годы. Встречу с корреспондентом "НКП" (газеты "Новая Камчатская правда". — Прим. ред.) он не отменил, хотя, как нарочно, в урочный час на Камчатку обрушился циклон.

"Настоящая камчатская погода", — радостно сказал он, крепко пожав руку.

Прямой, высокий, с открытым взглядом — и разговор с ним получился таким же прямым и открытым. Клише "партийные интриги" и "партийная номенклатура" к нему вовсе не подходили. Честно говоря, это почему-то совcем не удивляло.

— От многих руководителей нет-нет, да услышишь: "Вот во времена Дмитрия Ивановича Качина..." Камчатка развивала строительство, рыбное хозяйство, энергетику, и все это требовало больших капитальных вложений и человеческих ресурсов. Почему был возможен такой экономический подъем на Камчатке?

— Думаю, не надо олицетворять те времена с моим пребыванием в должности первого секретаря. Это была тенденция, связанная с необходимостью освоения Дальнего Востока, в том числе и Камчатки. Ставилась задача превратить полуостров в регион, где можно жить, работать и приносить пользу стране. Поэтому где-то в 1969 году мы задумались над этой проблемой, привлекли большую группу ученых — и составили комплексную программу развития Камчатской области. И ее генеральным направлением было не только развивать промышленность, но и привлекать на работу людей, которые почувствовали бы себя не временными поселенцами, а связали бы свою жизнь, свое будущее с этой землей. Поэтому программа включала и строительство социально-бытовых объектов, в первую очередь жилья.

Вторая проблема, на мой взгляд, была в обеспечении жителей полуострова продуктами питания собственного производства. В начале 70-х годов мы стали решать вопросы, связанные с освоением сельского хозяйства. Были созданы новые совхозы, освоены земли, и через 5–7 лет область полностью обеспечивала себя картофелем. Затем стали обеспечивать население продукцией птицеводства — яйцом, и к концу 70-х получили возможность даже вывозить ее за пределы Камчатки — в Магаданскую область, в Хабаровский, Приморский края. Обеспечить мясом легче всего было за счет производства птицы, и тогда решили построить бройлерную фабрику. Не удалось в полном объеме снабжать камчатцев говядиной, свининой, колбасой, так как не позволяла кормовая база. Тем не менее до 40 процентов потребности населения в мясопродуктах область обеспечивала. Молоко, масло, правда, завозили, но свежемолочная продукция тоже была своя. Расширение производства в планах тоже было — начинали осваивать земли в Усть-Большерецком районе, в Мильковском заложили совхоз...

Наряду с этим создавалась прочная строительная база. Это начало 70-х, а расцвет пришелся на 1975–1976 годы, когда был построен ДСК. Опять все как-то удачно совпало с моей "эпохой", но, повторюсь, это заслуга не моя личная, я только делал все для того, чтобы вопросы решались оперативно, и поддерживал любое начинание, которое могло принести пользу.

— Кто работал с вами бок о бок в те годы?

— Если говорить о сельском хозяйстве, назвал бы Павла Петровича Полуэктова (он, начиная с 1945–1946 годов, сделал очень много для Камчатки), Виктора Ивановича Алексеева, сменившего меня на должности председателя облисполкома. Не могу не сказать немало теплых слов об Анатолии Георгиевиче Геращенко (он приехал с Амура, работал здесь с 1975 по 1987 год), Раисе Андреевне Сафроновой, председателе райисполкома Елизовского района, позже первом секретаре Мильковского райкома...

Если вести речь о строителях, то, конечно, начинать надо с И. Г. Зелинского, потому что он был зачинателем индустриализации строительного производства. На днях прочитал его книжку, он там хорошо все описывает... Благодаря его настойчивости, широкому знанию дела, эрудиции и родилась такая мощная база. Тогда все финансирование капитального строительства шло из госбюджета — через Госплан, министерства, ведомства. И каждый из них мог дать лимиты, исходя из наличия производственных мощностей. У кого они были, тот и доказывал: нам нужны деньги, мы сумеем их освоить и построить то, что нужно. А поскольку опережающими темпами развивалась стройиндустрия, мы имели возможность "выколачивать" деньги и в союзном, и в республиканском Госпланах... За Зелинским стояло много хороших людей — "строительных генералов": Анатолий Иванович Таранец, чье имя связано с развитием домостроения, Николай Алексеевич Синетов, безусловно, сделавший много на посту управляющего трестом "Камчатморгидрострой". Я все говорю о тех остраслях, которые близко стоят к нуждам людей, но главной все-таки была рыбная промышленность.

Пожалуй, не было дня, когда бы я не решал вопросы, касающиеся рыбной отрасли. Чтобы развивать ее, надо было осваивать морские объекты промысла, а для этого, в свою очередь, нужен был флот. Когда я приехал в 1954 году на Камчатку, у нас было 22 средних и 4 паровых тральщика — 26 кораблей 300-тонных. На одном из них я и работал тралмастером.

— На каком?

— Рыболовном траулере "Палтус". Не знаю, может быть, он еще стоит на ЖБФ, но в 1955 году мы его уже списали, как и другие траулеры... Кроме флота нужны же были еще и кадры, люди! Уже пошли первые выпуски курсантов мореходного училища — и судоводителей, и механиков. А когда стали поступать новые, более совершенные траулеры, командовать ими поставили совсем молодых ребят. Я вспоминаю Павла Александровича Демидова, первого начальника тралового флота, сказавшего мне тогда: "Если мы сделаем ставку на вас, молодых (а я тоже причислял себя к молодым, мне было 24 года), будет толк". Ему уже было около шестидесяти, и тем не менее он пошел на такой, может быть, рискованный шаг — выдвижение своих кадров. А значит, мы могли ставить перед министерством вопрос о флоте: у нас есть люди, способные добывать рыбу возле берегов Камчатки.

Конечно, решалось все не безболезненно, на пути развития камчатской рыбной отрасли были, скажем, препоны — мощный флот создавался во Владивостоке. Но кое-что мы успели — до 80-х годов наш флот коренным образом изменился, стали поступать и большие траулеры. Причем сконцентрирован он был в хороших руках — в базе тралового флота, океаническом рыболовстве, межколхозном производственном объединении, которые давали почти 90 процентов всего вылова камчатской рыбы государству. А Камчатка — 12 процентов всесоюзного улова!

Главным штабом рыбной отрасли был Камчатрыбпром, и в мою бытность возглавлял его Василий Никифорович Каленов. В эти годы объединился колхоз имени Ленина, председателем его стал Михаил Константинович Старицын, прекрасный человек и отличный организатор. Иван Павлович Черниговский, начальник тралового флота, Александр Иванович Серга... Бывшие рыбаки выросли в "рыбацких генералов": Павел Александрович Рязанов стал заместителем начальника КМПО, знаменитый был в Океанрыбфлоте капитан — первым добился максимальных уловов на БМРТ "Николай Островский".

— А в каком состоянии находились рыболовецкие колхозы на побережье?

— Они прошли серьезный период переустройства. Дело в том, что с 1955 года произошло резкое снижение подхода лососевых, а все рыбозаводы и колхозы жили за счет вылова и переработки именно этих пород. Наука сказала, что это может продолжаться несколько лет, и хозяйства стали приходить в упадок. Пришлось идти на крайние меры — ликвидировать многие предприятия там, где невозможно было заняться промыслом других пород рыб. Например, на западном побережье — в Тигильском районе, на севере Соболевского. А те, что находились на юге, удалось перепрофилировать на приемку и переработку других пород рыб. В частности, в 1955 году на западном побережье мы освоили промысел сельди и обеспечили сырцом Октябрьский, Озерновский, Кировский рыбокомбинаты. И они удержались на плаву. Колхозы, которые у этих предприятий были, приобрели малый флот — МРС-80, начали осваивать камбалу, минтай и — потихоньку оживать. Это депрессивное состояние продолжалось пять-шесть лет, а когда в начале 60-х возобновились подходы лосося, снова пошло развитие колхозного производства. А если говорить о востоке, там предприятия и колхозы, ведущие промысел сельди, существовали неплохо. Но, к сожалению, как сейчас живут, сказать не могу...

— К сожалению, уже не живут. Дмитрий Иванович, какую политику проводила область в отношении районов и коренного населения?

— Одна была политика — комплексно развивать все районы. Чтобы население росло, а не вымирало. Не было такого, чтобы мы сконцентрировали все внимание на одном Петропавловске. В каждом поселке обязательно была школа, и не просто, а школа-интернат, где ребятишек содержали на полном государственном обеспечении. Не было такого национального поселка, в котором бы не было больницы, клуба, жилья для оленеводов. Меня, по правде говоря, коробило, когда я читал газеты 90-х годов — вот, какая была политика угнетения местного населения, как их сгоняли в стойбища, детей отбирали и увозили... Теперь дети вернулись к родителям в тундру, живут с ними в чумах, да что-то не очень все благополучно. Дети умирают, детям нечего есть...

Я бы не сказал, что у нас хоть где-нибудь был запущенный участок, откуда бежали люди. Самое замечательное, что были те, кто нес культуру в села, прожил там всю жизнь и сроднился с этим народом. Так, Виктор Данилович Зверев, первый секретарь Корякского окружкома, в 50-е годы приехал в Олюторский район учителем начальных классов.

Не знаю ни одного поселка на Камчатке, где бы я не побывал. И меня всегда радовало, допустим, развитие совхозов в Пенжинском районе. В Манилах был такой совхоз "Полярная звезда" — райский уголок по нашим, северным меркам. Прекрасный аэропорт, отличные жилищные условия, директор Володя Дрокин, энтузиаст, просто преобразил там все.

— Теперь даже Усть-Камчатск — перспективный поселок начала 80-х — пришел в упадок...

— В Усть-Камчатске была проблема, связанная с опасностью цунами. Мы не могли развивать производство и строить жилье на Дембиевской косе. Поэтому в 70-е годы стали переносить предприятия и весь жилой массив на другую сторону, в поселок Варгановку — больше некуда было. И в середине 80-х этот процесс еще бурно шел. Ну а потом пришли времена, которые круто все поломали и породили лишь вопросы: зачем тут живем? зачем строим? Мне даже рассказывали, как один большой начальник приезжал и говорил: хватит строить, хватит вкладывать деньги в Крайний Север...

— Как вы относитесь к тому, что людей выживают с Севера — целенаправленно, планомерно?

— Резко отрицательно. Мнение, что не надо осваивать этот край, — безумное. Здесь надо жить и работать, и он может приносить пользу не меньше других российских регионов. Рыбная отрасль была и будет рентабельной, если правильно ее развивать и делать все для того, чтобы продукция доходила до людей. Не вина рыбаков, а беда, что сегодня ее выгоднее продать "на сторону". Это все от небольшого ума тех, кто задался целью ликвидировать камчатскую экономику.

— Вы, конечно, знаете, какие трудности испытывала Камчатка во время прошлогодних топливно-энергетических кризисов, как ждала подхода танкеров?

— Да, я и читал, и слушал, да и сын у меня здесь живет. Ну что ж, это отголоски все той же политики. Хотя сегодня все твердят про северный завоз, достаточного количества средств на приобретение топлива так и не выделяется. Мы тоже решали ту же проблему, хотя тогда она так остро не стояла (ни одной недели у нас не было сбоя в поставках мазута). Существовали разные проекты. Одним из предложений было строительство гидроэлектростанций, в том числе Кроноцкой. Но как передавать оттуда электроэнергию? Строить ЛЭП, тянуть ее через Мильково, бороться зимой с обледенением... Нереально. Потом возникла новая идея — не построить ли на Камчатке атомную электростанцию? И она начала практически осуществляться — даже проложили бетонную дорогу. Но я благодарен Сергею Александровичу Федотову, директору Института вулканологии, который пришел ко мне с расчетами, показывающими, что в случае землетрясения выше 10 баллов может произойти катастрофа. И мы твердо поставили вопрос перед правительством, что АЭС здесь строить нельзя. В это время (начало 80-х) произошло землетрясение в Армении, разрушившее атомную станцию, и вопрос отпал сам собой.

Но электроэнергии не хватало, и мы остановились на решении строить ТЭЦ-2, которая опять же требовала дополнительного количества мазута. А его-то и не было. Тогда стали работать с геологами по разведке запасов нефти и газа, и в Соболевском районе обнаружили газоносные слои. Это могло стать хорошим источником обеспечения местных электростанций энергоносителями. Как видите, сегодня мечта воплощается в жизнь. Губернатор рассказывал мне, что Соболево уже не будет замерзать. Будет построен газопровод — и Петропавловск перестанет страдать.

— Как вы относитесь к идее разработки на полуострове месторождений золота? Экологи говорят, это нанесет непоправимый ущерб нерестовым рекам.

— Серьезных препятствий для разведки газовых месторождений я не вижу — газ добывается глубоко из недр, главное, чтобы при прокладке газопровода были учтены все замечания природоохранных органов. Что касается золота, то я, если не был его ярым противником, то, во всяком случае, относился к тем, кто начинал здесь разработки, без энтузиазма. Опасность этой затеи я почувствовал, как только в Елизовском районе, на речке за Малками, организовался прииск. Я как-то летел на вертолете и специально попросил сделать круг над участком, где добывали золото. Речка нерестовая, а с участка тянется огромный шлейф земли — черной, страшной, глинистой — и прямо в воду. Я тут же попросил нашу рыбоохрану посмотреть, что там творится, и мы тот прииск закрыли. Если такая добыча приведет к гибели самого главного нашего богатства — лососевых, нам нечего здесь делать.

— Дмитрий Иванович, ваши полномочия первого секретаря обкома были такими же, как сегодня — у губернатора?

— Полномочий никаких не было (смеется), и никто мне их не давал. Моя должность была избираемая и подотчетная партийной организации, которая меня делегировала. Каждые два года я обязан был отчитываться перед областью за свою работу, что может не делать нынешний губернатор, потому что у него полномочия другие. Кроме того, я не имел права решить ни одного вопроса областного масштаба без его вынесения на коллективное обсуждение и принятия общего решения. Никто не мог сказать: так решил "первый", и так будет. Так что никак нельзя сравнивать две величины — первого секретаря и губернатора. Вот председатель облисполкома, отвечавший за исполнение хозяйственных вопросов, — другое дело... А наш политический орган следил за тем, чтобы не "проваливалась" ни одна отрасль.

— Камчатцы могли записаться и прийти к вам на прием по личным вопросам?

— Ну, раз в десять дней обязательно. А потом, я жил на Морской улице и каждое утро ходил на работу пешком. Все, кто желал, могли со мной по дороге поговорить. Были даже особо "закоренелые", кто меня встречал и провожал. Допустим, в прошлом году, когда отмечали 300-летие присоединения Камчатки к России, я сюда приезжал. Пошел в администрацию. Смотрю, стоит Марья Васильевна Кравченко. Она меня всегда сопровождала на работу — и теперь ее встречаю! "Ты чего, Марья Васильевна, здесь?" — "Да вот, надо с Бирюковым повстречаться, решить свои проблемы..." Люди старшего поколения меня хорошо знают.

— С какими заботами шли?

— В основном, жилье. Строили много, но город был очень старый, деревянно-барачный. В 1954-м в Петропавловске было до 80 тысяч населения и 4 каменных здания — облисполком возле ДОФа, 4-я школа, жилой дом на Партизанской и гостиница "Восток" на Ленинской.

— Предчувствия, что задержитесь на Камчатке на столько лет и станете первым лицом области, не было?

— Откуда? Я в принципе неплохо учился, окончил с отличием Московский институт рыбной промышленности и хозяйства (Мосрыбвтуз), факультет промышленного рыболовства, и имел право выбирать место распределения. Ну, и моя мечта была вернуться домой, на Байкал. А в институт приехал министр рыбного хозяйства: так, мол, и так, нам нужны специалисты на Камчатке, и вы, 15 человек, должны (а я был членом партии) ехать. Ну, если надо, говорю, поеду. А до этого я был на практике на Сахалине, потому и согласился с легкой душой. Правда, вместо положенных трех лет получилось 32 года... Притягивал полуостров своей новизной, простором для работы, профессионального роста, да и в материальном плане полегче было. К Камчатке не я один, многие люди прикипали. И я с благодарностью отношусь к тем, кто живет здесь до сих пор.

— Те, кто вас знает, говорят, что вы человек достаточно мягкий, спокойный и удивительно демократичный. А высокопоставленных партработников, кажется, отличала в основном жесткость и командность. И тем не менее на пост "первого" в течение пятнадцати лет избирали именно вас.

— По-моему, обычные человеческие качества партийному работнику только во благо. Зачем командовать? Ну, если так удачно произошло, что в глазах людей я оказался человеком демократичным и доступным, я благодарен.

— Кстати, о демократичности. Единственная областная газета "Камчатская правда" была в 70-е годы чуть ли не самой острой не только на Дальнем Востоке, но и в России, поднимала на своих страницах такие проблемы, которые другим изданиям в те времена "и не снились", не боялась критиковать и партийную элиту. Вам не боязно было такой свободы печати?

— Никогда не вмешивался во внутренние дела газеты, хотя редакционный коллектив старался узнать поближе, бывал на собраниях. Редактору Николаю Георгиевичу Канищеву безусловно доверял и никогда не выяснял, какой материал будет завтра в номере.

(Маленькое лирическое отступление. Однажды открывали мост через речку в Усть-Большерецком районе. А корреспондент "КП" летел во весь опор на стареньком "газике" — выполнить редакционное задание: сделать снимок об этом историческом событии. Дмитрий Иванович в окружении "свиты" уже занес руку, чтобы разрезать ножницами атласную ленточку, а "газик" еще далеко, метрах в ста — не успевает. Корреспондент из машины выскочил и кричит: "Подождите, Дмитрий Иванович!" Дмитрий Иванович услышал, оглянулся и попятился назад, как в киноленте, которая крутится в обратную сторону. И все окружение тоже. "Теперь можно?" — с улыбкой спросил он взъерошенного, но счастливого корреспондента с фотокамерой. Снимок в номер был обеспечен. — Авт.)

— Для камчатцев, наверное, полной неожиданностью было назначение вас во время перестройки чрезвычайным и полномочным послом во Вьетнаме?

— Во-первых, пора было уступать дорогу другим кадрам — уходить надо вовремя. Мне, правда, предлагали должность первого секретаря в других областях — на выбор. Я отказался.

— Почему?

— Потому что все лучшее я оставил Камчатке, в которую влюблен. Считаю, что состоялся здесь как человек, как специалист, рад, что здесь родились мои дети... (Татьяна Федоровна, жена, проработала больше 30 лет в КО ТИНРО, занималась изучением тихоокеанской сельди. — Авт.). Я не смог бы все силы отдать другому региону. А во Вьетнаме я пробыл до 1991 года, и правительство республики даже наградило меня самой высокой наградой — орденом Труда.

— Есть на Камчатке что-то, по чему вы скучаете больше всего?

— По общению с людьми, с которыми провел здесь долгие годы. Это и заставило подумать о том, что хорошо бы и вдалеке от Камчатки не забывать друг друга. Весной мы создали в Москве свое землячество и назвали его "Гамулы". Нас около 200 человек, в том числе из Московской области, Калуги, Курска, Твери. Губернатор, когда был в Москве, пришел на наш первый сбор и два часа подробно рассказывал о камчатских событиях, а потом и мы с ним поделились своими размышлениями — от стариков же ничего, кроме критики и советов, не дождешься. Николай Георгиевич (Канищев. — Авт.) тоже активный участник. Я в начальниках там хожу — избрали меня членом правления, черкнул ему записочку, а он мне сразу прислал ответ: "Обязуюсь честно выполнять..." — как заявление в партию.

— Что бы вы пожелали со страниц "НКП" камчатцам?

— Одного — спокойствия. Вот если у нас будет спокойно на душе, то многие вопросы будут решаться лучше и конкретнее. И благополучия, которое можно достигнуть собственными усилиями. Я вот тоже на даче провожу свободное время, как и камчатцы. Но у меня клубника хуже, чем на Камчатке.

Опубликовано в газете "Новая Камчатская правда", № 38, 1999, 14 окт.


Публикуется по материалам сайта http://www.iks.ru/~nkp/.

VSam — домашняя страничка Владимира Аркадьевича Семёнова: библиотека, самоделки для дома, дачи, мастерской, кроссворды, компьютер, фотографии, рисунки Литературный блог "Читаю всё подряд... Книги, журналы, газеты" Камчатская книга: биграфические издания Камчатки — камчатский каталог книг Петропавловск-Камчатский фотография www.fotopetropavlovsk.ru "Я люблю Камчатку — IloveKamchatka.ru" — форум Камчатского края и его столицы — города Петропавловска-Камчатского Биография: Качин Дмитрий Иванович, почетный гражданин города Петропавловска-Камчатского